История. Память. Травма

ОНЛАЙН-ПЛАТФОРМА ПРОЕКЦИЯ
История. Память. Травма
В РАМКАХ КУРСА Травма и визуальное
История. Память. Травма
5 146 слов
18 теоретиков
12 ссылок для дополнительного изучения
Автор курса: Елизавета Дремова
Культуролог, фотограф
Автор курса: Елизавета Дремова
Окончила Новосибирский государственный университет по специальности "история" (2009-2014), обучалась по программе Фотодепартамента "Преодолевая фотографию" (2015-2016), в настоящий момент учится в магистратуре Российского государственного факультета культурологии, занимается исследованиями в области фотографии.

Работает над индивидуальными и групповыми фотопроектами, посвященными памяти и феномену исчезновения.
План темы:
  1. Освобождение прошлого. Jetztzeit
  2. Множественный характер травмы
  3. Психологическая травма
  4. От индивидуальной к коллективной памяти
  5. От коллективной памяти к истории
  6. Дать памяти место
  7. По ту сторону единичности
  8. Стратегии преодоления прошлого
      Освобождение прошлого
      Jetztzeit
      В своих незавершённых «Тезисах о философии истории» немецкий философ Вальтер Беньямин интерпретирует картину Пауля Клее «Angelus Novus». Он обнаруживает в ней образ Ангела истории, стоящего лицом перед руинами прошлого. Шквальной ветер прогресса не даёт ему собрать эти обломки, и они поднимаются к небу. «Тезисы» были написаны в 1940 г., в «полночь истории», когда катастрофа XX века уже началась. Беньямин будто чувствовал, чем обернётся для всего человечества Вторая мировая война, радикально разделившая историю и культуру на «до» и «после». Во многом причины появления тоталитарных режимов связывают с прогрессистским мышлением и рационализацией жизни общества.
      Пауль Клее, Angelus Novus. 1920
      Сейчас мы, словно этот Ангел истории, стоим на руинах утопий прошлого, но уже не лицом, а спиной. Нам кажется, будто обломки уже не поднимутся под шквалом ветра, что прошлое миновало нас, ведь «это больше не повторится». Кажется, что мы вновь охвачены идеей будущего, современная наука и стремительное развитие технологий как будто бы способствует этому. Вместе с тем не всё прошлое имеет такой бесконфликтный облик. Более того, никакое прошлое не затвердевает окончательно.
      В «Тезисах» содержится мысль об «освобождении прошлого». Беньямин пишет:
      Прошлое нёсет с собой тайный знак, посредством которого оно указывает на освобождение
      Образ истории для Беньямина — не последовательно разворачивающийся нарратив, или стрела времени, а скорее — «негомогенное время». Это время, «наполненное актуальным настоящим» (Jetztzeit). В нём могут обнаруживаться прерывания и разрывы, которые философ называет «моментами опасности».
      ...задача в том, чтобы овладеть воспоминанием, как оно вспыхивает в момент опасности. Исторический материализм стремится к тому, чтобы зафиксировать образ прошлого таким, каким он неожиданно предстает историческому субъекту в момент опасности. Опасность грозит и содержанию традиции, и тем, кто её воспринимает. И для того, и для другого опасность заключается в одном и том же: в готовности стать инструментом господствующего класса. В каждую эпоху необходимо вновь пытаться вырвать традицию у конформизма, который стремится воцариться над нею
      То есть эти моменты опасности — своеобразные точки бифуркации, развилки истории, когда время сжимается, и возникает потенция освободить все силы прошлого.

      Но зачем и для кого необходимо это освобождение?

      Для Беньямина освобождение прошлого напрямую связано с победой революционных сил, и, что было чрезвычайно важно на момент написания «Тезисов» — антифашистского движения. Если продолжать эту мысль, можно сказать, что если произойдет победа угнетённого класса, все жертвы прошлого (жертвы предыдущих восстаний и революций) будут иметь смысл, они были не напрасными. Если же господствующий класс победит, угнетённые потерпят поражение, значит, мёртвые погибли зря. «Враг, если он одолеет, не пощадит и мёртвых. А побеждать этот враг продолжает непрестанно». — пишет философ.

      Для Беньямина прошлое всегда незавершено, мёртвые не мертвы по-настоящему. Каждое последующее поколение имеет «слабую мессианскую силу», чтобы осуществить освобождение в момент кризиса.
      Если расширить размышления Беньямина уже в контекст случившихся трагических событий XX века — двух мировых войн и связанного с ними невиданного ранее, тотального насилия — то можно предположить, что травматическое прошлое, мучительные воспоминания которого пытаются включить в общий линейный нарратив, сюжетно оформить, или вовсе оставить в пространстве молчания, лишается возможность быть освобождённым.
      Чтобы читать дальше, купите ТЕМУ