(Пере)сборка Я

Я пишу об автонарративах как о различных методах построения художником произведения на своем личном опыте. Разумеется, здесь можно возразить, что каждый автор так или иначе включает в работу свой опыт, поскольку человек просто не может исключить себя из своего творения, как бы он ни пытался. Мне следует внести одно уточнение: в данном случае для меня важно целеполагание художника, а именно тот факт, что он сам сознательно работает со своим опытом и даже не просто внедряет его в свою работу, но выстраивает ее на нем.

Стоит немного добавить о том, что во фразах, которые я буду использовать как тождественные, вроде «Личное» или «личный опыт» заложено не просто присутствие в работе тех или иных сюжетов из жизни художника или его присутствие в кадре. Не любой автопортрет будет являться для меня проявлением автонарратива, а только тот, из которого нельзя изъять фигуру именно этого субъекта, нельзя заменить ее, например, на модель или какой-то предмет, не потеряв смысла. Автонарративное произведение выстраивается на интроспекции, то есть на самоисследовании и, безусловно, на том открытии, которое производится сначала автором при это исследовании, а затем и зрителем при его восприятии.

В слове «автонарратив» для меня имеет значение его первая часть — «авто», то есть обращение на себя. Последняя часть — «нарратив» — второстепенная для меня и может быть заменена на «практика» или другое синонимичное слово, поскольку использование личного опыта в искусстве не обязательно должно сопровождаться построением сюжета или рассказа в прямой форме (в чем, собственно, заключается нарратив).

Автонарративы могут проявляться в разных формах. Среди устоявшихся — автофикшн, автоэтнография, автотеория. Безусловно, это громко сказано, и говорить про них как об устоявшихся едва ли допустимо. Все они не имеют четкого определения, а размежевать их на практике часто не представляется возможным, да и целесообразным. Тем не менее, эти понятия артикулированы и используются в художественной и научной среде. Если представить автонарративы в виде горного массива, то выходит так, что нами названо три вершины, которые либо самые высокие и удаленные друг от друга, либо единственно доступные нашему взору, либо сложившиеся на данный момент времени. Однако между ними пролегает множество более скромных по размеру, сложносоставных, скрытых или еще необразовавшихся хребтов. Не исключено, и даже вполне вероятно, что тот, кто читает этот лонгрид, создает свою форму автонарратива. Но я все же обозначу некоторые, весьма условные, отличия между этими тремя понятиями, чтобы имелось некоторое представление о том, какие вершины горного массива более отчетливо выявляются.

Автофикшн — это метод построение художественного объекта на сочетании фактического и фантазийного материала, взятого из жизненного опыта создателя. Принято считать, что термин появился благодаря французскому писателю и литературному критику Сержу Дубровскому в 1977 году при написании им романа «Сын». Основные вопросы, вокруг которых строятся дискуссии об автофикшене, — это вопросы сочетания факта и вымысла, а также вопросы отличия автофикшена от автобиографии и других литературных жанров. Причины его появления, безусловно, не охватить одним предложением и даже отдельным исследованием, но в первой теме курса они будут мною частично раскрываться, потому что мне кажется это важным при разговоре о смысле включения Личного в художественное произведение. Они будут касаться возможностей проведения интроспекции субъекта и преодоления кризиса идентичности.

Автоэтнография — это метод проведения и описания исследовательского проекта с активным привлечением частного опыта самого исследователя, например, через его пребывание в изучаемой среде. Данный термин возник именно в научной сфере, поэтому имеет довольно разработанную теоретическую базу. Чтобы с нею ознакомиться можно почитать, например, одну из авторитетных статей «Автоэтнография. Обзор» [1] Каролин Эллис, Тони Адамса и Артура Бочнера или посмотреть запись лекции Элины Петровой «Автоэтнография как метод работы с историей самого себя» [2]. Дискуссия об автоэтнографии строится вокруг вопросов о ее степени научности и надежности, а также об этике и возможностях проведения традиционных «объективных» исследований. Именно в этих вопросах и кроются причины появления автоэтнографического метода, которые также можно учитывать при обсуждении использования «субъективного» как основу для произведения искусства. Этот момент будет иметь значение для мысли, развиваемой мною во второй теме курса «Покушение на объективность».

Автотеория — это метод создания произведения (как правило, текста) на стыке фикшена и нон-фикшена, стремящегося выстроить теоретическое рассуждение, исходя из собственного опыта создателя. Появление термина в основном связывается с квир- и фем-теориями. Например, фундаментальной работой на эту тему является книга «Автотеория как феминистская практика в искусстве, литературе и критике» Лорен Фурнье [3]. Для беглого ознакомления с автотеорией может подойти запись дискуссии «Что такое автотеория, как можно применять ее в художественных практиках» [4], организованной музеем «Гараж». Главными вопросами, обсуждаемыми в контексте автотеории, являются вопросы «кто имеет право говорить» и «что он имеет право говорить». Из этой точки будут расходиться мои мысли в третьей теме курса «Чрез личное к коллективному».

Очевидно, что все три понятия возникли в среде письма, художественного, научного и в зазоре между ними. Не стоит относиться к этому так, словно они не касаются визуального искусства и фотографии, в частности. Скорее стоит отметить для себя, что они разрабатывались теми, кто занимается текстами, пишет или изучает их, и по традиции прикладываются именно к этому материалу. Тем не менее, подобные практики используются и в изобразительном искусстве, часто под тем же названием или с приставкой «визуальный», например «visual autofiction».

Сами по себе эти понятия уже представляют нам гибридные форматы, поэтому, повторюсь, часто сложно определить, является то или иное произведение, например, автофикшеном или автоэтнографией. С одной стороны, в данном случае я могу рекомендовать пользоваться принципом целеполагания автора, если это возможно. С другой — не стремиться все категоризировать. Именно последним методом я буду пользоваться при написании этого курса.

Я немного раскрыла сущность этих трех автопрактик лишь для того, чтобы обозначить то, что примерно можно под этим словом подразумевать и то, от чего я отталкиваюсь в своих размышлениях о фотографии, разворачивающей Личное фотографа. Но на этом предлагаю забыть все эти разделения и использовать обобщающее слово «автонарратив». 

Понятие «практики субъективности» мною было заимствовано из курса лекций Мишеля Фуко «Герменевтика субъекта», прочитанном им в 1981—1982 гг. в Коллеж де Франс. Одним из центральных понятий данного цикла является понятие «заботы о себе». 

Это понятие касается, прежде всего, постижения истины в античной философии и связано, по сути, с духовным путем человека. Смысл «заботы о себе» наглядно демонстрируется в первой же лекции. Фуко приводит следующую фразу Сократа, которую он произносил встретившимся им афинским гражданам:

Слово «забота» употребляется здесь в смысле обращения внимания на что-то, направленных действий на развитие чего-то, в случае с заботой о себе — на развитие своей души. Душу здесь следует понимать в широком значении, в значении личности, осознанности, я предлагаю понимать душу здесь как субъект. Забота о себе направлена на взращивание в себе субъекта.